РоссияИсточник: www.mid.ruВопрос: Какой международный отклик получил распространённый российской делегацией в рамках недели высокого уровня
Генеральной Ассамблеи ООН доклад по расследованию провокации в Буче? Какова была реакция Генерального секретаря ООН и профильных структур?
Ответ: Сегодня можно говорить о том, что официально представленный в
Нью-Йорке доклад Международного общественного трибунала во главе с его Председателем, членом Общественной палаты России М.С.Григорьевым стал предметом внимательного изучения экспертов и журналистов. Так, в начале октября Международная ассоциация по фактчекингу опубликовала коллективное журналистское расследование, которое не только подтвердило выводы доклада, но и выявило новые свидетельства фальсификации.
По поводу реакции ооновцев, напомню, что работу с ними мы ведём не первый год. Делаем это максимально прозрачно – вся наша
переписка с Секретариатом ООН по Буче доступна на сайте МИД России. Призываю с ней ознакомиться. В апреле Министр иностранных дел Российской Федерации С.В.Лавров задал Генеральному секретарю ООН А.Гутеррешу
12 конкретных вопросов, касающихся опубликованного в 2022 году доклада Управления Верховного комиссара ООН по правам человека. Ни на один из них ответа мы так и не получили. Среди прочего там содержалось требование прояснить, на каком основании А.Гутерреш допустил публикацию столь серьёзных обвинений в адрес России, если в основе его «методологии» лежит утверждение о неких «разумных основаниях полагать», что перечисленные факты имели место. Почему при подготовке доклада ооновцы заимствовали статистику из единственного –
украинского – источника, причём более недоступного? Также нет никакого объяснения по «разбросу» количества погибших: в докладе фигурируют цифры от 21 до 1365 человек, то есть «погрешность» более чем на 1 тыс. человек. Это лишь несколько примеров грубых несостыковок в «изысканиях» УВКПЧ по Буче.
Впрочем, ангажированность А.Гутерреша в контексте
украинского кризиса всем давно известна. Этим объясняется и фактический отказ Секретариата от взаимодействия с нами по проведению полноценного расследования бучинской инсценировки, и попытки самого Генсекретаря под многочисленными и зачастую противоречивыми отговорками «замести под ковер» данный сюжет. К слову, С.В.Лавров в октябре направил А.Гутеррешу послание с призывом учесть информацию упомянутого доклада М.С.Григорьева, пересмотреть одиозные выкладки УВКПЧ, которые в 2022 году легли в основу очерняющей нашу страну мифологии Запада по Буче, и начать профессиональный разговор с российской стороной с целью установления истины. Если хотите, для нас это – вопрос принципа.
С учётом предстоящего в текущем году назначения нового Генерального секретаря ООН мы вправе требовать от преемника А.Гутерреша принципиальной корректировки линии Секретариата как по Буче, так и в целом по украинскому сюжету. Российская сторона публично поставила конкретные вопросы и продолжит настаивать на столь же конкретных ответах. В конце концов, мы должны сделать все для того, чтобы отбить у западников любое желание впредь где бы то ни было в мире прибегать к подобного рода инсценировкам.
Вопрос: Как американская делегация в ходе контактов на Генассамблее ООН объяснила отказ в выдаче визы заместителю Министра иностранных дел России А.С.Алимову? Какова была реакция Генсекретаря ООН? Признает ли
ООН, что это является нарушением обязательств США, как принимающей стороны?
Ответ: В ходе контактов с американцами мы не услышали причин, которыми можно было бы объяснить отказ в выдаче визы члену российской делегации на 81-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН.
Руководство Секретариата ООН неформально признает, что это является нарушением обязательств США как страны, принимающей штаб-квартиру Всемирной организации. Увы, ооновцы не решаются чётко и открыто поставить перед американцами вопрос о несоблюдении положений Соглашения 1947 года о центральных учреждениях ООН.
Несмотря на это, мы твёрдо намерены продолжать диалог с американской стороной по поводу устранения визовых раздражителей и других проблемных моментов, с которыми сталкиваются члены российской делегации на текущей сессии ГА ООН и сотрудники Постоянного представительства в Нью-Йорке.
Вопрос: Как развивается ситуация с назначением нового Генсекретаря Организации? Когда планируются новые консультации? Чего больше – компромиссных подходов или разногласий?
Ответ: Не совру, если скажу, что ситуация с процессом отбора кандидата на пост Генсекретаря ООН развивается весьма динамично. Напряжение растёт, ожидания множатся. Соответственно, и консультации между членами «пятёрки» проводятся чаще, на самых разных уровнях и в различных форматах. Настраиваем остальных постоянных членов на необходимость в оставшееся до истечения полномочий А.Гутерреша время приложить максимум усилий для обеспечения консенсуса в
СБ ООН по кандидату на замену португальцу.
В принципиальном плане по-прежнему исходим из того, что в соответствии с неформальным принципом географической представленности в нынешнем избирательном цикле очередь выдвигать претендентов перешла к Группе стран Латинской Америки и Карибского бассейна. В самом начале предвыборной гонки мы обещали латиноамериканским партнёрам уважать эту традицию.
Вместе с тем, если никто из выдвинувшихся от региона соискателей не пройдёт через «фильтр» индикативных голосований, которые сейчас проводятся в Совете Безопасности, будем готовы рассмотреть более широкий круг претендентов из других региональных групп, которые отвечали бы нашим требованиям и смогли бы заручиться максимально широкой поддержкой членов Совета Безопасности ООН.
Вопрос: Может ли штаб-квартира ООН все-таки быть перенесена в другую страну, учитывая многочисленные нарушения со стороны США? Какие логистические и иные вопросы связаны с этим процессом?
Ответ: Скажем так, теоретически это возможно. Однако, несмотря на известные претензии многих государств-членов к США как стране пребывания штаб-квартиры Всемирной организации, перспектива выдвижения соответствующей инициативы в Нью-Йорке на данном этапе не просматривается. Во-первых, новая локация должна соответствовать многочисленным параметрам, определяющим место пребывания центральных органов Всемирной организации с точки зрения развитости инфраструктуры, транспортной доступности, обеспечения безопасности. Во-вторых, перенос потребует огромных финансовых затрат, а на такой шаг в текущих условиях вряд ли кто-либо пойдёт. Так что в необоснованном «переселении народов», думаю, никто не заинтересован. Главное в данном принципиальном вопросе – добиваться от страны-хозяйки соблюдения взятых на себя международных обязательств. Впрочем, озвученное Министром иностранных дел Российской Федерации С.В.Лавровым в Нью-Йорке год назад предложение рассмотреть вопрос о переносе штаб-квартиры в Сочи остаётся в силе. Кстати, если верить архивам, в ходе состоявшегося в Лондоне в феврале 1946 года голосования с участием 50-ти делегаций сторонники размещения штаб-квартиры в США, а не в Европе, одержали победу с перевесом лишь в семь голосов.
Вопрос: Как продвигается обсуждение реформы Совета Безопасности ООН? Слышит ли «коллективный Запад» аргументы России? Сможет ли, на Ваш взгляд, новый глава секретариата Организации придать импульс этому процессу?
Ответ: Вопрос реформирования Совета Безопасности ООН остаётся одним из узловых на повестке ООН, ведь речь идёт о переустройстве её ключевого органа. Он обсуждается в рамках Межправительственных переговоров в Нью-Йорке, где государства-члены и их объединения представляют свои реформенные модели и пытаются найти точки соприкосновения. Универсальная схема, которая могла бы удовлетворить абсолютное большинство, пока не просматривается, что неудивительно с учётом значимости и чувствительности темы. Тем не менее необходимо продолжать кропотливые усилия по нахождению общего знаменателя. Других вариантов выхода на взаимоприемлемые развязки просто нет. Никто из государств-членов не должен остаться за бортом. Иначе реформа сработает лишь в минус, обернётся проседанием легитимности и эффективности Совета.
Российские подходы к модернизации СБ ООН прошли проверку временем и с пониманием воспринимаются другими государствами-членами. Наш ключевой тезис: единственный способ привести Совет Безопасности Организации в соответствие с многополярными реалиями – расширить в нём представленность стран Мирового большинства. Мы не допустим выделения дополнительных «кресел» для государств западного меньшинства. Тем более считаем беспочвенными амбиции на постоянную «прописку» стран, вставших на путь милитаризации и реваншизма.
И ещё. Мы никогда не дадим «зелёный свет» предложениям, которые преследуют цель ограничить использование вето, какая мотивировка под это ни подводилась бы. Данное право – не привилегия, а бремя особой ответственности, инструмент, который стимулирует к поиску долгосрочных и справедливых компромиссов. Снижение эффективности СБ ООН коренится не в использовании вето, а в линии западного меньшинства, которое не прекращает попыток задействовать этот орган исключительно для продвижения собственных установок.
Что касается возможной роли в реформенном процессе следующего Генерального секретаря ООН, то к его мандату эта проблематика не относится. Как я уже отметил, данный вопрос является прерогативой государств-членов ООН.
Вопрос: Ожидаются ли новые контакты с претендентами на пост Генерального секретаря ООН? Возможны ли их визиты в Москву в ближайшее время?
Ответ: Начну с того, что среди нынешних официальных кандидатов нет таких, кто был бы нам не известен по посту текущего или предыдущего места работы. Соответственно, определённые, если не определяющие, выводы делаются нами именно из уже имеющегося опыта взаимодействия с каждым из них. Руководствуемся при этом, если хотите, чисто житейским и весьма прагматичным подходом: все уже так или иначе имели возможность на деле показать, на что они способны. Ключевое для нас – умение каждого кандидата беспристрастно исполнять свои обязанности и не поддаваться внешнему давлению, как бы тяжело это ни было.
Что касается визитов претендентов в Москву, то на данный момент таковые не планируются. Наиболее подходящим форматом для изложения программ новыми кандидатами остаются брифинги в Генеральной Ассамблее и Совете Безопасности ООН.
Вопрос: Как выстраивается взаимодействие ООН с
БРИКС, учитывая, что это не классическая организация? Какие направления здесь наиболее перспективны? Как Вы оцениваете взаимодействие ООН с такими организациями, как
ШОС,
ОДКБ, в частности, по борьбе с терроризмом? Может ли
Группа друзей в защиту Устава ООН стать локомотивом эффективного реформирования и функционирования Организации?
Ответ: Взаимодействие с региональными и межрегиональными организациями является важной опорой функционирования ООН. Соответствующие положения прописаны в главе VIII
Устава Организации, отражены в многочисленных документах Совета Безопасности и Генеральной Ассамблеи.
Региональные организации призваны играть дополняющую роль в усилиях ООН по широкому кругу вопросов, включая содействие мирному разрешению споров, укрепление доверия между государствами, обеспечение их ускоренного развития. В условиях нарождающейся многополярности такое сотрудничество год от года лишь крепнет и углубляется. Это абсолютно закономерный процесс, ведь регионалы зачастую обладают уникальными возможностями и компетенциями, лучше понимают ситуацию «на земле».
Безусловно, особое место в данной системе координат отведено БРИКС. Несмотря на то, что по формальному признаку данная структура не является «организацией», высоко ценим взаимодействие с партнёрами по объединению в Генеральной Ассамблее ООН, которое зиждется на высокой степени созвучности подходов к большинству вопросов международной повестки дня, приверженности построению более справедливого многополярного мироустройства, основанного на международном праве при центральной координирующей роли Всемирной организации.
Нужно ли говорить, что БРИКС – настоящий «рупор» Мирового большинства. Его страны-участницы не приемлют никаких форм и проявлений гегемонии, неоколониализма, «порядка, основанного на правилах». При этом принципиально важно, что такое партнёрство не направлено против кого бы то ни было, ему не свойственно – в отличие от того же
ЕС – «блоковое» мышление.
Большое значение придаём взаимодействию ООН с ШОС и с ОДКБ. В его основе – соответствующие резолюции Генеральной Ассамблеи ООН, принимаемые на двухгодичной основе. Диалог между организациями направлен на наращивание согласованных усилий в борьбе с терроризмом, сепаратизмом, экстремизмом, трансграничной организованной преступностью, незаконным оборотом наркотиков. Это особенно важно в контексте борьбы с острейшими и многомерными вызовами, затрагивающими большинство государств мира.
Что касается Группы друзей в защиту Устава ООН, то вопрос реформы ООН не является для неё центральным. Само название объединения демонстрирует, что его идейную основу составляет отстаивание незыблемости положений учредительного документа Всемирной организации во всей их совокупности и взаимосвязи. Переподтверждение приверженности этим принципам со стороны всех государств-членов ООН стало бы первым важным шагом в направлении адаптации Организации к современным многополярным реалиям.
В своих политических декларациях, заявлениях и других документах Группа неизменно акцентирует важность сохранения межправительственной природы Всемирной организации, текущего «разделения труда» между её главными органами и необходимость того, чтобы любые реформенные преобразования пользовались максимально широкой, желательно консенсусной, поддержкой.
При поддержке государств-членов ГДУ российские инициативы по противодействию колониализму и по односторонним принудительным мерам получили закрепление в решениях Генеральной Ассамблеи ООН об учреждении соответствующих международных дней. Этот опыт показывает, как координация единомышленников позволяет продвигать значимые для широкого круга стран вопросы в общей повестке ООН.
Вопрос: Искусственный интеллект может улучшить эффективность Секретариата ООН? Можно ли поручить ему подготовку собственной модели реформирования Всемирной организации с устранением перекосов и справедливым представительством стран-членов во всех её структурах?
Ответ: Искусственный интеллект (ИИ) является мощной технологией, оказывающей влияние на многие профессиональные сферы, включая дипломатию. Не вызывают сомнений возможности, которые открываются с его внедрением. Пожалуй, главное достоинство – способность значительно ускорять рутинные процессы, разгружая тем самым специалистов.
Собственно, в этих целях, насколько нам известно, Секретариат ООН уже применяет такого рода средства – для переводов, подготовки кратких обзоров совещаний, составления и редактирования служебных материалов, предварительного анализа документов, поиска и обобщения информации.
Однако ИИ – это, наверное, полезный, но всё же инструмент в руках пользователя, а не замена человека. Принятие любых решений, тем более настолько далеко идущих, как реформирование ООН, должно оставаться за профессионалами. Подтверждением данного тезиса служит и тот факт, что стремительное совершенствование ИИ не только увеличивает эффективность этой технологии, но и множит число различного рода сбоев и галлюцинаций в её работе. Наконец, дипломатия – слишком сложна и многомерна. Она требует выстраивания отношений на основе доверия, личного взаимодействия с представителями широкого круга стран, учёта их позиций и интересов, зачастую совершенно неочевидных, творческого поиска компромиссов.
Так что, если применительно к реформированию Секретариата выбирать между ИИ и Моделями ООН, которые ежегодно проводятся по всему миру, в том числе в десятках российских вузов, я сделал бы выбор в пользу студенческих моделирующих игр. И потом – на чьих алгоритмах будет работать ИИ применительно к задачам Секретариата? Увы, на данном этапе эти алгоритмы – и без участия ИИ – составляются западным меньшинством. Отсюда и многие проблемы, делающие работу Секретариата менее эффективной, чем хотелось бы.